Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

Как Россия оплатила свою революцию-2

993

Реаолюцию в России организовал британский Сити и американский Уолл-стрит

В результате Октябрьского переворота социальные паразиты стали хищнически грабить Россию с помощью приведенных ими к власти «пламенных революционеров». Ленинский Совнарком очень трепетно относился к англосаксам...

 

Революционный фининтерн и Советская Россия. От любви до ненависти (продолжение)

Автор – Сергей Васильев

Тесные взаимовыгодные связи фининтерна и коминтерна продолжились и даже выросли после Октябрьской революции. Ещё бы им не продолжиться! Долг, он ведь платежом красен! Совсем как галстук пионерский: "он ведь с нашим знаменем цвета одного!" Укоряющие современное высшее политическое руководство РФ в мягком отношении к "нашим западным партнерам"! Оцените, насколько трепетно относился к англосаксам ленинский революционный Совнарком!

Долг красным революционным платежом красен!

В самом начале 1922 года в журнале "Экономист" Александр Николаевич Фролов, инженер путей сообщения, ученый в области эксплуатации железных дорог, написал статью о так называемом "паровозном заказе за границей".

Возглавив на короткое время Народный комиссариат путей сообщения, Лев Троцкий заключил со шведской фирмой "Нюдквист и Хольм" договор о закупке 1000 паровозов за 200 миллионов золотых рублей. Получив деньги, а это примерно четверть золотого запаса страны, шведы отгрузили всего 36 паровозов.

О странностях этого "паровозного дела" и написал Фролов. В статье выражалось недоумение по поводу столь странного способа хозяйствования. Фролову стало не совсем понятно, как можно было заказать в Швеции 1 000 паровозов на заводе, который до этого выпускал в год не более 40 штук (речь шла о заводе фирмы "Нюдквист и Хольм")! Как в этих условиях тогдашнее руководство могло сразу же выдать огромный аванс золотом (по информации Фролова – это было 15 миллионов золотых рублей) и готово было ждать несколько лет ради постройки новых заводских корпусов, зданий для рабочих и т.д.

Фролову было непонятно, почему эти деньги нельзя было выделить тому же Путиловскому заводу, выпускавшему до начала 1-й Мировой войны до 225 паровозов в год.

По данным Фролова, весь железнодорожный заказ за рубежом был сделан на сумму 200 миллионов рублей золотом. Но эти деньги можно было потратить на то, чтобы "привести в порядок свои паровозостроительные заводы и накормить своих рабочих – вот как мне рисуется задача обращения 200 миллионов золотых рублей в 1 700 паровозов".

Реакция на статью со стороны Ленина была неожиданной. Он предложил Ф.Э. Дзержинскому, как главе ВЧК, немедленно закрыть журнал, а что касается его сотрудников и авторов, то дал им следующую оценку: "Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих «военных шпионов» изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу".

Показательно поведение одного из главных фигурантов «паровозного дела» – Ломоносова Юрия Владимировича – того самого, что был товарищем царского министра путей сообщения и крупно засветился в аферах с военными заказами. На допросах ЧК он хамил даже самому Дзержинскому, отказывался отвечать на вопросы насчёт пропажи половины «паровозных» денег и просто переадресовывал всех к Ленину.

Забегая вперед – в 1927 году Юрий Владимирович решил не возвращаться в СССР и уехал в Англию, где в квакерском интернате Leighton Park, а потом в Кембридже учился его сын. Пламенный революционер принял британское гражданство, получил политическое убежище, чем (как и Барк) окончательно снял вопросы, на кого он работал всю свою сознательную жизнь.

Тише и скромнее прошли операции с золотым запасом.

Большевикам от Золотого запаса Госбанка России осталось ни много ни мало 852,5 тонн. Остальное было вывезено за рубеж ещё царём. Из них 95,5 тонн Совнарком отдал Германии за Брестский мир по секретному протоколу, около 17 тонн – прибалтийским странам (любовь Ленина к прибалтам всегда носила какой-то страстный иррациональный характер), а также Польше и Турции 3,97 тонн. 505 тонн в августе 1918 года захватили войска Колчака в Казани, поэтому у Ленина на начало 1920 года остаётся 425,8 тонн (с конфискованным у населения), но уже к маю 1920 года большая часть «золота Колчака», 290.6 тонн, возвратилась в Москву.

В Госбанке РСФСР на весну 1920 после всех затрат было 509 тонн золота. 1 сентября 1921 года в золотом запасе страны Советов по документам осталось всего… 57 тонн (данные к началу Генуэзской конференции, по книге «Движение золотого запаса России в 1921-1933 гг.» Обухов Н.П.) История золотой аферы до сих пор зияет белыми пятнами и грифами «Секретно». Приходится рыскать по разным источникам в попытках собрать мозаику тех событий.

В марте-апреле 1920 года из Нижнего Новгорода, где хранилась часть золотого запаса России, в Стокгольм через Ревель и Вильно, под эгидой кооперативной полугосударственной организации «Центросоюз» (Всероссийский центральный союз потребительских обществ), было отправлено восемь «золотых посылок» из 2200 ящиков с золотой монетой царской чеканки и 665 слитками чистого золота.

В своих воспоминаниях «Среди красных вождей» первый невозвращенец СССР Георгий Соломон откровенно писал о секретном снабжении Коминтерна за границей, о переплавке золота в якобы шведские слитки: "Назначив меня в Ревель, советское правительство возложило на меня обязанность снабжать актуальной валютой все наши заграничные организации, а также и многочисленные тайные отделения Коминтерна, пожиравшие массу денег..."

Сохранились свидетельства и других уполномоченных продавцов золота. Максим Максимович Литвинов, полпред РСФСР в Эстонии в конце 1920 года, написал об участии в прорыве «золотой блокады» довольно откровенно и подробно: «В 1921 г. я состоял главным уполномоченным СНК по валютным операциям и по реализации нашего золота за границей. Я находился в Ревеле и через мои руки прошло несколько сот миллионов рублей нашего золота, проданного мною за границу…это золото находило своё последнее убежище в кладовых американского Резервного банка. Это отнюдь не было тайной, об этом были информированы и «Банк де Франс» и другие банки.

Сам Ашберг писал об этом так в своей автобиографии: «Особый интерес в наших общих с торговой делегацией сделках представлял экспорт российского золота. Оно продавалось, главным образом, Франции и Соединённым Штатам…».