Русское Агентство Новостей
Информационное агентство Русского Общественного Движения «Возрождение. Золотой Век»
RSS

Как «Адмирал Кузнецов» от будущих евроукров сбежал

2 ноября 2020
2 184

Развал СССР «Адмирал Кузнецов» встретил на рейде в Севастополе. Хотя официально авианосец был зачислен в состав Северного флота, украинские власти решили забрать его себе. И если бы не командир крейсера Виктор Ярыгин, в России не было бы этого корабля.

Как

Бегство – такое определение, пожалуй, наиболее точно отражает обстановку, которая вынудила командование Военно-Морского флота России, мягко выражаясь, тайком увести ТАВКР "Адмирал Кузнецов", находившийся на государственных испытаниях под Феодосией, а попросту говоря, приказать командиру авианосца бежать в Заполярье от ставших негостеприимными украинских берегов.

Капитан I ранга Виктор Ярыгин: «Начался дележ всего, в том числе флота. Но когда они бросились: где "Кузнецов"? – делить нас уже было поздно, мы ушли»

Тяжелый авианесущий крейсер «Адмирал флота Советского Союза Кузнецов» был заложен на Черноморском судостроительном заводе в 1982 году, спущен на воду в 1985-м и находится в строю с 1990-го.

Основные характеристики корабля таковы: длина – 302,3 метра, ширина – 72,3 метра, осадка – 9,1 метра, максимальная скорость – 29 узлов, водоизмещение – 60 тысяч тонн, экипаж – около 2 тысяч человек (из них 600 летчиков и авиатехников), дальность плавания – 8400 миль. Рассчитан на базирование и обслуживание 28 самолётов и 24 вертолётов

Вооружение корабля составляют две реактивные бомбометные установки «Удав», 12 пусковых установок противокорабельных ракет «Гранит», 6 шестиствольных 30-миллиметровых артиллерийских установок, 4 шестиствольные установки зенитно-ракетного комплекса «Кинжал» и 8 зенитных ракетно-артиллерийских комплексов «Кортик».

Как

1 декабря 1991 года в 9.00 этот громадный корабль тихо снялся с якоря в Севастопольской бухте и начал движение к Босфору. Отход был внезапным. На берегу остались грузы, половина экипажа и самолеты. Все, кто был на борту «Адмирала Кузнецова», поняли, что корабль тайно уводят из украинских вод. Спустя полтора года в газете «Северный рабочий» были опубликованы воспоминания капитана 2-го ранга Виктора Канишевского, который был участником похода из Севастополя в Северодвинск. Вот выдержка из этой статьи:

«…Как сейчас помню ажиотаж того осеннего дня, когда на "Кузнецове", по возвращению из полигона, где летчики палубной авиации в ходе летно-конструкторских и государственных испытаний отрабатывали взлеты и посадки на авианосец, получили телеграмму президента Украины Кравчука. В ней объявлялось, что корабль является собственностью Украины, что до принятия правительственного решения он должен оставаться на Севастопольском рейде. Разбившись группами по каютам, офицеры да и просто матросы гадали, как на это отреагируют президент России Б. Ельцин, Главком ВМФ В. Чернавин, командующий Северным флотом Ф. Громов.

– Я никак не могу взять в толк: зачем Украине с ее закрытым Черным морем корабль, предназначенный для океанской службы? Если уж так ей хочется иметь авианосец, то пусть "Варяг" достраивает или "Ульяновск" -– недоумевал командир БЧ-5 капитан 1 ранга Андрей Утушкин. -– Это чистейшей воды политиканство...

– Не без того, – соглашался с ним замполит капитан 1 ранга Владимир Иванов. – Только Россия ни за что не отдаст "Кузнецова".

Однако принятая незадолго до злополучной телеграммы декларация о независимости Украины уже разрушила, казалось бы, несокрушимое морское братство экипажа авианосца. Часть офицеров и мичманов, семьи которых находились в Севастополе, не скрывала своего желания служить под украинским "трезубцем", а потому откровенно радовались телеграмме. Мол, зачем на Севере гробить такой прекрасный корабль. Ему надо базироваться поближе к ремонтной базе. А она для авианосца имеется только в Николаеве…

…Несмотря на полученный из Киева запрет, мы на рассвете все же покинули рейд и прибыли в район Феодосийского полигона для отработки посадок и взлетов палубных самолетов, летчики которых обычно ночевали на берегу. Испытания осуществлялись в динамике. Авианосец шел заданным курсом, к нему приближались взлетевшие с аэродрома в Саках палубные истребители Су-33к и МиГ-29к, гасили скорость, точно нацеливались на срез кормы "Кузнецова" и, ухватившись специальным крюком за аэрофинишер, с ревом турбин садились на палубу, пробежав по ней всего несколько десятков метров.

Несмотря на то, что такая работа продолжалась уже не один месяц, нельзя было равнодушно смотреть как стреловидная железная птица сначала опускается с неба или на форсаже устремляется к "трамплину" на носу авианосца и, промчавшись 80 метров по палубе, взмывает в голубую высь. Еще более красочной картиной были ночные полеты. За два месяца такой работы более сотни "сушек" и "мигов" осуществили 500 посадок и взлетов на стальную палубу…

…Киев молчал. Из Заполярья тем временем пришла радио депеша о том, что в Крым вылетел первый заместитель командующего Северным флотом вице-адмирал Юрий Устименко. В Севастопольскую бухту нас не пускали после того как ТАКР " Адмирал Горшков" под напором шквального ветра чуть не разворотил своей мощной кормой всю причальную стенку. Долгожданный гость прибыл на авианосец катером. Несмотря на поздний час, был сыгран большой сбор. Поздоровавшись с экипажем, вице-адмирал с украинской фамилией и украинскими корнями, что тогда, замечу, даже не вызывало у офицеров ТАКВРа никаких раздумий, распорядился распустить моряков, а командиру приказал немедленно сниматься с якоря. Ярыгин начал было объяснить, что две трети офицеров и мичманов, а так же сдаточная команда остались на берегу и прибудут катерами завтра утром.

– Ничего, и без них справимся, – решительно заявил рыжий гость. И добавил. -– Они нас на поезде обгонят. Выходим немедленно...

– А как же самолеты, которые остались в Саках? – заволновался замполит Иванов.

– Сами прилетят в Сафоново, – успокоил Устименко. По решительному тону гостя можно было сделать вывод, что он получил приказ увести "собственность Украины" на Север не только от командующего Северным флотом Ф. Громова, но и самого Главкома ВМФ В. Чернавина. А, может, и самого министра обороны. Значит, Москва дала "добро!" Словом, офицеры управления авианесущего крейсера почувствовали себя участниками необъявленной размолвки между двумя, вчера еще взаимозависимыми, столицами. В 23.40, не подавая никаких сигналов, авианосец в кромешной темноте покинул Севастопольский рейд и взял курс на Босфор. Когда берег оказался далеко за кормой включили ходовые огни.

К турецкому проливу шли 30-ти узловым ходом. На рассвете показались предместья Стамбула, а затем и его знаменитый мост через Босфор, на подходе к которому к нам пристроился тихоходный буксир-спасатель с советским Военно-морским флагом. Заявки турецким властям на проход проливной зоны, которые, согласно Конвенции о режиме черноморских проливов, заключенной в швейцарском местечке Монтре в 1936 году, наше консульство в Стамбуле не подавало. Об этом, конечно, Устименко знал, как знал, что нет в этой конвенции и статей, категорически запрещающих проход без заявок. Он приказал сбавить ход до 20 узлов и идти с такой скоростью. В это время я находился в центральном командном пункте, расположенном на десять этажей ниже ходового мостика. Но три десятка наружных телекамер давали полную картину происходящего вокруг "Кузнецова". Громада авианосца, почти впритык с берегами, как между Сциллой и Харибдой, прошла под мостом и устремилась в Мраморное море. Турки проходу не препятствовали. Даже привычный в таких случаях катер-разведчик под турецким флагом отсутствовал. Вдоль борта сновали только мелкие катера. Нас фотографировали, приветствовали взмахами рук, улыбались. Чувствовалось, что владельцы суденышек поражены необычными контурами "Кузнецова". Особенно "трамплином" на баке – изобретением отечественных конструкторов, позволяющее взлетать самолетам без катапульты. Уже на выходе из пролива с буксира подали сигнал "Человек за бортом". Оказывается, несколько моряков с авианосца сбросили спасательный плотик и попытались вплавь добраться до турецкого берега. Команда буксира их выловила и доставила на "Кузнецов". Беглецы, а ими оказались матросы срочной службы, были посажены в карцер, где и находились до самого прихода в поселок Видяево. Позже все они дослужили свой срок и уехали на Украину. Один из них, как мне известно, через год или два написал на корабль покаянное письмо и очень сожалел, что не остался в России.

Так как почти две трети офицеров и мичманов остались в Севастополе, то нагрузка на оставшихся на авианосце моряках, естественно, возросла. Во многих подразделениях была отработана взаимозаменяемость, потому особых проблем с несением вахт не было. Средиземное море "полуэкипаж", можно сказать, проскочил на одном дыхании. Но перед Гибралтаром произошла непредвиденная задержка. Авианосец на все четыре винта намотал сорванные штормом рыболовные сети да так плотно, что потерял ход и бросил якорь. Четверо суток корабельные водолазы и часть офицеров, в том числе и я, поочередно спускались под воду, чтобы срезать водолазными ножами капроновые путы.

За Гибралтаром нас встретил американский авианосец "Джордж Вашингтон", экстренным порядком вышедший из Норфолка. Его, в отличие от нас, сопровождало полтора десятка кораблей охранения. Не церемонясь, они развернули масштабные учения, начали имитировать атаки. Их самолеты проносились на опасной высоте над настройками "Кузнецова", а в нескольких десятках кабельтовых по курсу и на траверзе вспучивались фонтаны от учебных бомбометаний. Один из американских вертолетов даже предпринял попытку сфотографировать через кормовое открытие внутренности авиационного ангара "Кузнецова". В азарте он чуть было не влетел внутрь гигантского помещения. Но в это время крейсер резко увеличил ход и вертолет закачало на спутной волне воздуха за кормой авианосца. Но и после этого американцы не свернули необъявленные двусторонние маневры. На волнах закачались противолодочные буи, сбрасываемые вертолетами с "Джордж Вашингтона" по курсу "Кузнецова". Наверное, думали, что нас сопровождает атомная подводная лодка. Никакой подлодки, разумеется, не было – мы шли в гордом одиночестве. С каким сожалением мы вспоминали в эти минуты наши "сушки" и "миги". Эх, их бы сюда! С каким бы азартом наши асы продемонстрировали янки свое мастерство – на Атлантической волне уверенно седлать стальной плавучий аэродром. Чтобы хоть как-то оградить себя от нахальных выпадов, мы подали сигнал "Провожу учения" и подняли два имевшихся на борту вертолета Ка-27пс. Тем временем встретивший нас в назначенной точке за Гибралтаром СКР "Задорный" стал азартно охотиться за американскими буями, делая порой весьма дерзкие циркуляции вокруг кораблей охранения. Наконец, американский авианосец с эскортом ушли на запад, передав эстафету слежения английскому фрегату. Тот "вел" нас до Норвежского моря, где его сменил уже норвежский сторожевик, который и шел с нами до Нордкапа. А до Кольского залива мы постоянно наблюдали на траверзе большой разведывательный корабль норвежских ВМС "Марьятта".

Весь переход от "негостеприимных украинских берегов" до Заполярья занял 27 суток. Встретили нас в поселке Видяево как героев все командование Северного флота, объединения и соединения. Среди заснеженных сопок Заполярья играл духовой оркестр. Звучали торжественные приветствия и слова благодарности за высокую профессиональную подготовку и верность воинскому долгу...»

Лётный состав из 100-го полка корабельной авиации под командованием Тимура Апакидзе, оставшийся на берегу, отказался принимать присягу Украине и составил ядро 279-го полка корабельной авиации России.

 

Если бы «Кузнецов» остался на Украине, его, скорее всего, ждала бы такая же участь, как и его собрата по серии авианесущий крейсер «Варяг». В 1998 году был куплен Китаем официально – с целью организации на нём плавучего центра развлечений. Отбуксирован в Китай и достроен как авианосец. и с 2012 года он входит в состав Военно-морского флота Китая под названием «Ляонин».

Вот, как-то так...

Виолетта Крымская

P.S.

Эпизод из фильма "72 метра"

 

Поделиться: